на главную
ЛенВМБ и ВМУЗ - Санкт-Петербург
клуб любителей еженедельника
Главная    |   Автора    |   Редакция    |   Архив    |   Форум


25 июля 2008 // Архив пополнен номерами от: Морская газета - 10 июля 2007; Ветеран - 16 декабря 2007, 9 сентября 2006, 22 февраля 2006.

21 июля 2008 // Архив пополнен номерами от: Флот - 17 мая 2008, 16 апреля 2008, 19 марта 2008, 22 февраля 2008, 14 января 2008, 15 декабря 2007, 8 марта 2007; Морская газета - 26 апреля 2008.

4 июля 2008 // Архив пополнен номерами от: 25 ноября 2007, 1 декабря 2007, 1 января 2008.




ВСЕГДА ЛИ ОПРАВДАН РИСК?
Автор: профессор Н. ПИТУЛАЙНИН   
В конце 1964 года Главком ВМФ С.Г. Горшков и заместитель Председателя Совета Министров СССР председатель ВПК (военнопромышленной комиссии) Л.В.Смирнов на атомном подводном ракетоносце К-178 вышли в океан и находились в плавании около суток. Вот как это было...

После перехода ПЛ К-178 в сентябре 1963 года с Северного на Тихоокеанский флот под ледяным панцирем Арктики автор этих строк сменил на посту командира БЧ-5 Н.З. Бисовку. На Камчатке с сентября 1963-го и по январь 1965 года корабль интенсивно использовался. Зная о предстоящей постановке (летом 1965г.) корабля в текущий ремонт с заменой парогенераторов и переоборудованием под комплекс Д-4, командование Камчатской флотилии и 15 эскадры ПЛ, в оперативном подчинении которой находилась дивизия атомных ПЛ, стремилось выжать из корабля максимум возможностей. В марте-апреле 1964 года впервые на ТОФ - боевая служба, продолжительностью 58 суток, в районе Алеутских островов. В течение 1964 года - вплоть до декабря - выходы на ракетные и торпедные стрельбы, отработка экипажей ПЛА, участие в учениях сил и средств КВФ по оказанию помощи аварийной атомной подводной лодке и т.д. В этот период в полной мере проявили себя самые ненадежные элементы ГЭУ - парогенераторы. Первый раз «потекли» в период несения боевой службы 4 апреля 1964 г. При наработке 2482 часа «полетела» 2-я камера ПГ правого борта. Благодаря высокому профессионализму офицеров БЧ-5, и прежде всего В.Г. Рахманского, Б.И. Полушина, В.Э. Козергоа, Ю.В. Попова, В.А. Лаврикова удалось быстро локализовать аварию, не позволив ей разрастись до катастрофических размеров. Текущая секция №1 правого борта была отключена гидрозатворами по I и II контурам, а БС продолжалась, и ее задачи были выполнены. В подобных случаях, когда на ПЛА имеется течь ПГ, согласно технологической инструкции необходимо отрезать текущую камеру (iмбочкуlо) по I и II контурам, надежно заглушить трубопроводы контуров и произвести гаммаграфирование сварных швов для определения качества сварки. Но вопреки требованиям руководящих документов, запрещающих выход в море ПЛА с неисправной техникой, командование санкционировало выходы ПЛА с заведомо неисправной материальной частью, хорошо понимая, что отключенные гидрозатворами, но не заглушенные текущие камеры парогенераторов при работе ГЭУ на мощности создавали предпосылки для образования больших течей и разрывов первого контура, что снижало боевые возможности ПЛА. Такая позиция объяснима: высокому начальству было необходимо любой ценой отправить очередную ПЛ в океан во имя соблюдения графика, чтобы не вызвать раздражения Центра. К-178 продолжала плавать. 28 сентября 1964 года на выходе для выполнения ракетной стрельбы «потекла» 5-я камера секции №3 правого борта, наработав 3161 час, а 7 октября - 6-я камера секции №3 левого борта при наработке 3423 часа. В обоих случаях аварии удалось локализовать, не позволив им перерасти в катастрофы, но обстановка развивалась не так благополучо, как при первой аварии. Из-за значительного нарастания газовой и аэрозольной активности личный состав турбинного отсека пришлось выводить в смежные отсеки, а управление паротурбинной установкой перевести на пульт управления ГЭУ, находящийся в выгородке 8-го электротехнического отсека. А текущие секции, как и в первом случае, были отключены гидрозатворами.

К концу 1964 года уставшая в многочисленных походах с постоянными отказами парогенераторов, подлодка К-178 стояла у пирса в бухте Крашенинникова и готовилась к переходу в Приморье для постановки в ремонт в п. Большой Камень.

При полной укомплектованности отработанным личным составом и образцовом содержании корабля, которому по итогам 1964 года был вторично присужден переходящий приз - Красное Знамя ЦК ВЛКСМ «Лучшему кораблю ВоенноМорского Флота», сердце корабля - главная энергетическая установка - было поражено тяжелым недугом. В ус- тановке левого борта из 4 секций ПГ одна имела течь по первому контуру и была отключена гидрозатворами. В установке правого борта две секции из 4 имели течь по первому контуру и также были отключены гидрозатворами. Таким образом, 42% парогенераторов находились в аварийном состоянии, но аварийные камеры не отрезались и не заглушались.

А на Камчатке ждали высокое начальство. Инспекторскую поездку по Дальнему Востоку совершал самый «богатый» государственный чиновник, Заместитель Председателя Совета Министров СССР - председатель ВПК Л.В. Смирнов, которого сопровождал Главнокомандующий ВМФ С.Г. Горшков. Стало известно, что Л.В. Смирнов выйдет на одной из атомных лодок в море. К-178 в расчет никто не принимал: слишком велик риск. Для операции «показуха» готовили торпедную ПЛ К-115, которой командовал сменивший И.Р. Дубягу амбициозный Эдуард Лакманов, ранее служивший командиром дизельной ПЛ и имевший репутацию грамотного подводника. Командиром БЧ-5 был мой приятель Борис Семенович Гапешко, один из лучших механиков на ТОФ, выпускник Лен. ВВМИУ 1956 года.

На контрольный выход пошла К-115. На нее указал Главком. Уныние царило среди командования дивизии, когда К-115 возвратилась ранее намеченного срока, не выполнив программу контрольного выхода. Была установка Главкома: «прокатить с ветерком», к этому готовились, но по какой-то причине на скорости около 25 узлов сорвало носовой аварийный буй и затянуло под гребные винты. При обследовании водолазами оказалось, что повреждены лопасти гребного винта левого борта и нарушена центровка левой линии вала, да так, что даже на малых ходах из-за «боя» линии вала содрогание корпуса ощущалось во всех отсеках. Но что доложить Главкому?

Командир К-178 В.М. Ладнов и командир БЧ-5 - автор этих строк, убывшие в отпуск, были сняты буквально с трапа самолета рейса Петропавловск-Камчатский - Ленинград и доставлены на ПКЗ в штаб дивизии, где находился командующий флотилией. Предусмотрительный командующий КВФ Н.Ф. Гончар принял такое решение «на всякий случай», и, как оказалось, не напрасно. Робкие попытки В.М. Ладнова разжалобить командующего и доложить, что он и механик еще не были в отпуске, были пресечены сразу: «И я не был в отпуске», - отрезал Н.Ф. Гончар.

16 декабря 1964 года, 10.00. У пирса в бухте Крашенинникова ошвартованы: правым бортом К-115 и левым К-178. На ПЛА установки обоих бортов введены и работают в турбогенераторном режиме. На пирсе находятся оба командира, В.М. Ладнов и Э. Лакманов, замполиты С.П. Варгин и П.К. Алексеев, командиры БЧ-5 -Б.С. Гапешко и я.

Вскоре от КПП, что на пирсе, медленно двинулась к кораблям большая группа переодетых в РБ адмиралов, в центре которой находились Л.В. Смирнов, С.Г. Горшков и оживленно жестикулирующий командир дивизии В.С. Салов. Мы замерли в положении «Смирно», приложив руки к головным уборам. Обращаясь к Э. Лакманову, членораздельно, негромко, в свойственной ему манере С.Г. Горшков спросил: «Командир, что случилось с кораблем?» Расстроенный, вконец растерявшийся Эдуард еле слышно произнес: «Кашалот, товарищ Главнокомандующий». Главком недовольно переспросил: «Кашалот? - И, не получив ответа, медленно, растягивая слова повторил: - Да, ка-ша-лот!» (ему комдив В. Салов уже успел доложить, что, оказывается, никакого потерянного аварийного буя не было, а под винтами субмарины неожиданно оказался кашалот). Все замерли в ожидании бури, но ее не последовало. Повернувшись к В. Салову, забыв о «кашалоте», Сергей Георгиевич четко произнес: «Пойдем с Ладновым». Я и С.П. Варгин вихрем взлетели через ограждение рубки на ходовой мостик и в считанные секунды через верхний рубочный люк свалились в центральный пост, где я занял свое место у «каштана». Старпом Толя Смирнов уже вовсю нажимал на рычаг колоколов громкого боя, и по кораблю гремело: «По местам стоять, со швартовых сниматься!»

Через некоторое время в лодку спустились адмиралы Н.Н. Амелько, В.М. Гришанов, М.Н. Захаров, Н.Ф. Гончар, А.М. Гонтаев, А.А. Рулюк, В.С. Салов, Лизарский, несколько чиновников из Совмина и ЦК КПСС, первый секретарь Камчатского обкома Орлов. Минут через пять в КП спустился Главнокомандующий ВМФ С.Г. Горшков. После того, как я отдал Главкому рапорт по установленной форме, Сергей Георгиевич, сделав жест рукой в сторону скопившихся в центральном посту сказал: «Адмиралов - во 2-й отсек!» - а сам занял место в командирском кресле. Возле него остался командующий ТОФ Н.Н. Амелько, а адмиралы поспешно убыли во 2-й отсек и разместились в кают-компании офицеров. За моей спиной, прижавшись к дверям рубки штурманов, занял место мой шеф - Н.З. Бисовка. Внимательно осмотрев центральный пост, поднимаясь с кресла, Главком произнес: «Пройдем по кораблю». Я выразил готовность его сопровождать, но Сергей Георгиевич остановил мой порыв: «Будешь сопровождать заместителя Председателя Совета Министров». Главком пошел по кораблю в сопровождении Н.З. Бисовки и вернулся в центральный пост, когда я по циркуляру объявил, что зампред Л.В. Смирнов с мостика спускается в Центральный пост. С разрешения Главкома я подал команду «Смирно», которую выполнил и Главнокомандующий, отрапортовал и представился высокому должностному лицу. В это время В.М. Ладанов с мостика запросил: «Прошу разрешения сниматься!». Главком ответил: «Добро!». Лодка медленно, под гребными электродвигателями отошла от пирса. Уже на развороте ПЛ от командира с мостика поступила команда левый борт перевести в турбогенераторный режим, а правый - в маневренный режим - ГТЗА на винт. Из бухты Крашенинникова выходили бодро, под правой турбиной (на правой ноге).

Обращаясь ко мне, Л.В. Смирнов четко сформулировал интересующие его вопросы:

1. Как происходит управление ПЛ?

2. Что представляет собой ракетный комплекс?

3. Как производится управление ядерной энергетической установкой?

Вслед за мной по кораблю двинулись Л.В. Смирнов, А.М. Гонтаев, Лизарский, два каких-то высоких чина из Совмина. Замыкал процессию начальник политотдела дивизии А.М. Архипов, который, чертыхаясь, задраивал за собой переборочные люки. В 4-м, ракетном, отсеке председатель ВПК задержался на несколько минут, не раз перебивал доклад командира БЧ-2, блестящего ракетчика В.А. Потапова. Его, как бывшего директора завода межконтинентальных ракет, интересовали детали: состав топлива, окислителя, технические характеристики ракет, безопасность обслуживания ракетного комплекса.

6-й, реакторный, отсек, поскольку оба аппарата работали на мощности около 50%, проскочили быстро, едва взглянув через иллюминаторы на крышки реакторов.

С неподдельным интересом Л.В. Смирнов, ошарашенный множеством разноцветных сигнальных ламп и световых табло на пульте управления ГЭУ, слушал пояснения командира дивизиона движения В.Г. Рахманского. Услышав по трансляции голос командира о выходе из Авачинской бухты, Л.В. Смирнов и сопровождающие его лица вернулись в центральный пост.

Психологически мы, наученные горьким опытом отказов парогенераторов, были готовы к внезапным вводным. Тем не менее сердце екнуло, когда на панели «Каштана» замигал глазок «ПУ ГЭУ» и командир дивизиона движения В.Г. Рахманский доложил: «Прошу взять трубку» (дело в том, что мы с ним заранее договорились неприятные доклады делать не по громкоговорящей связи, а по телефону). Приложив трубку к уху, я услышал: «Николай Михайлович, потекли!». Я спросил вполголоса: «Активность, борт?» В ответ слышу: «Пока 4 ПДК, но активность растет, борт не определен». Дал команду докладывать через каждые 2 ПДК. Услышав эти переговоры, бледный от природы Н.З. Бисовка стал еще белее. Сидевший в кресле Главком обеспокоенно спросил: «Что там у Вас?» Стараясь не выдать волнения, в два голоса докладываем: «Небольшая газовая активность в турбинном отсеке». Сергей Григорьевич спокойно говорит: «Разбирайтесь». Когда в турбинном отсеке газовая активность достигла 10 ПДК, даю команду личный состав из 7-го, турбинного, отсека перевести в электротехнический отсек, а управление ПТУ перевести на пульт управления ГЭУ. В турбинном отсеке остаются В.Г. Рахманский, оставив за себя на пульте управления ГЭУ В.Э. Козерога, В. Лавриков, А. Шмырев - старшина команды турбинистов и О. Петрашко - начальник химической службы. При активности в 16 ПДК ее рост прекратился, значит, неисправная секция ПГ определена! Облегченно даю команду по «Каштану»: «Систему вентиляции приготовить на вентилирование турбинного отсека в атмосферу!» Вентилируем 7-ой отсек. Теперь вопрос: «Где течь ПГ?» Час от часу не легче: 2-я секция правого борта! Третья из 4! Наработка на момент аварии составила 3351 час. Согласно технологической инструкции работа ГЭУ на одной секции ПГ запрещена. Далее действуем по заранее предусмотренному алгоритму. Сбрасываем АЗ (аварийную защиту) ЯР правого борта, установку правого борта переводим в режим расхолаживания. Из режима автономной работы бортов ГЭУ переводим в режим работы - одна ППУ (левого борта, с одной отлюченной секцией ПГ) на ПТУ двух бортов, сообщив перемычку по пару между бортами.

К этому времени корабль уже находился в точке. Звучит команда «Приготовиться к погружению!», а за ней: «По местам стоять к погружению!» Под одобрительные взгляды Главкома, как на показном учении, демонстрируем Л.В. Смирнову корабельную организацию и четкость действий Центрального поста при погружении подводной лодки.

В море находились около 20 часов. Дали максимально возможный ход под двумя турбинами около 15 узлов (как позднее подсчитала «наука», до вскипания теплоносителя в ТВЭЛах оставалось 0,2 градуса Цельсия!). Всплывали на сеанс связи, в точку условного старта ракет. Экипаж проявил себя образцово и заслужил благодарность Заместителя Председателя Совета Министров.

На подходе к Авачинской бухте к борту ПЛ подошел торпедный катер и забрал высоких гостей. Последним сошел с корабля Командующий флотом. Устав от суточного напряжения, расслабившись, я в своей каюте стягивал сапоги, как вдруг услышал по трансляции взволнованный голос вахтенного инженер-механика В.П. Диебского: «Командиру БЧ-5 прибыть на мостик к командующему флотом». Н.Н. Амелько в канадке, широко расставив ноги, стоял у верхнего рубочного люка. Когда я поднялся наверх, командующий крепко пожал мне руку и сказал: «Спасибо, Николай Михайлович!». За его спиной широко улыбался В.М. Ладнов. Растерявшись, я забыл даже ответить положенное: «Служу Советскому Союзу!»

Вот так проходил этот необычный поход, который запомнился на всю жизнь. Думаю, этот поход запомнился и Главкому. Не знаю, выходил ли еще С.Г. Горшков когда-нибудь в море на атомной подводной лодке с неисправной техникой? Едва ли. Главком был умным человеком.

С высоты прожитых лет и служебного опыта задаешь себе вопрос: а стоило ли тогда, в 1964-м, рисковать и выходить в море на потенциально опасной, аварийной ПЛА, имея на борту руководителей Правительства страны, командования ВМФ, 12 адмиралов?

Тогда Главком принял решение, и Военно-Морской Флот был достойно представлен правительству страны. Капитан 1 ранга в отставке

Н. ПИТУЛАЙНИН,
профессор.

 
След. »


поиск


подписка

ОК









Рейтинг@Mail.ru
Copyright © 1998-2017 Входит в Центральный Военно-Морской Портал. Подписка на газету: (812)311-41-59. Использование материалов портала разрешено только при условии указания источника: при публикации в Интернете необходимо размещение прямой гипертекстовой ссылки, не запрещенной к индексированию для хотя бы одной из поисковых систем: Google, Yandex; при публикации вне Интернета - указание адреса сайта. Вопросы и предложения. Создание сайта - компания ProLabs.